Антиутопия принципиально отказывается от «подчинения игу счастья», как говорит Е. Замятин (1884–1937) в романе «Мы». Эта книга в некотором роде дополнение чаяновской контрутопии. Обе описывают последствия тотальной войны между городом и деревней. У Чаянова побеждает деревня — это утопия. Город у Замятина уничтожил деревню, мир стал мегаполисом, защищенным от природы стеклянной стеной.

Евгений Замятин — «Мы»

В 20-е годы советский писатель Евгений Замятин в своей литературной утопии «Мы» среди прочих механизмов функционирования тоталитарного государства описал Институт Государственных Поэтов и Писателей (ИГПП), осуществлявший абсолютный контроль над литературным процессом в стране. Предсказание сбылось спустя десяток лет, и это оказало значительную роль в формировании жанра.

Уже в 1934 году в Москве состоялся созыв Первого съезда советских писателей, на котором безжалостно утвердили  единый для  всех пишущих художественный принцип – метод социалистического реализма. Научная фантастика на два десятилетия оказалась запертой в рамках научно-технического процесса ближайшего будущего. Концепция «реальной фантастики» («фантастики ближнего прицела») нисколько не смущала советского читателя. Он с удовольствием погружался в мир производственных фантазий, в котором не было место человеку и его бесполезных (пока еще) мечтах о бескрайнем космосе.

Евгений Замятин Мы, антиутопия, научная фантастика

Роман «Мы» не фантастическая мечта художника эпохи социализма, а скорее проверка большевистской мечты на ее состоятельность, «человечность». Именно с этим связана идея произведения, вытекающая из авторских наблюдений за судьбой тех, кто составляет народонаселение хрустально-алюминиевого рая будущего. Роман повлиял на творчество Олдоса Хаксли (роман «О дивный новый мир», 1932) и Джорджа Оруэлла (роман «1984», 1949)

Мы Евгений ЗамятинПовествование в романе ведется от лица рассказчика, личность которого заслуживает особого внимания. Это человек без имени, Д-503 — один из математиков Единого Государства. Он боготворит «квадратную гармонию» общественного устройства, которое заботливо обеспечивает «математически безошибочное счастье» для любого, живущего на этой земле. В обществе покорных «нумеров» каждый получает сытость, покой, соответствующее занятие и полное удовлетворение физических потребностей. А что взамен? Совсем «немного: надо отказаться от всего, что отличает тебя от других, избавиться от своей индивидуальности и стать безликим «нумером». Приняв эти условия, можно получить «полноценное» существование: это жизнь по законам Часовой Скрижали, отгороженность от мира Зеленой Стеной, постоянная слежка со стороны Хранителей из службы безопасности.

В таком обществе все контролируется и подлежит строгому учету: музыка заменяется Музыкальным заводом, литература — Институтом Государственных Поэтов и Писателей, пресса — Государственной Газетой и так далее. Важнейшим событием в жизни Единого Государства является День Единогласия, когда осчастливленные властью Благодетеля люди подтверждают радость своего рабского состояния.

Финал романа возвращает нас к его названию, имеющему особый смысл.


Михаил Булгаков

Михаил Булгаков, антиутопияЕсли Замятин критикует цели коммунистического утопизма, то М. Булгаков (1891 — 1940) подвергает сомнению его средства.

В «Собачьем сердце» он под видом модной тогда евгеники изобличал самодеятельных колдунов, пытающихся изменить ход истории. Наиболее распространённое политическое толкование повести относит её к самой идее «русской революции», «пробуждения» социального сознания пролетариата.

В «Роковых яйцах» (1925) бюрократическая ошибка приводит к светопреставлению. В «Адаме и Еве» (1931) Булгаков описывает мировую войну между Западом и Россией. Там же описан техногенный конец света в результате газовой войны. В пьесе «Блаженство. Сон инженера Рейна» (1934) высмеивает мышление, скованное идеологией.

Что толку в великой идее, спрашивает Булгаков, если она попадает в руки бюрократов или моральных уродов? Что в ней толку, если для ее реализации требуется уничтожить половину человечества?


В 1950-е годы бурное развитие космонавтики приводит к расцвету фантастики об освоении Солнечной системы, подвигах космонавтов, колонизации планет. К ведущим авторам этого периода относятся Г. Гуревич, А. Казанцев, Г. Мартынов.

Андрей Платонов

Утопия, как показывает Платонов, направлена не столько в будущее, сколько против прошлого.

Андрей Платонов, антиутопияВсе его произведения, в большинстве своем не издававшиеся в России до 80-х годов, — удивительная лаборатория утопии: в ней воплощаются и терпят неудачу «поиски счастья» бедняков-мечтателей и идеологов. Платонов изнутри описывает трагический героизм искателей утопии.

Платонов мечтает о «царстве разума взамен существующего царства чувств» и о становлении «стандартного рабочего», в духе Гастева. «Антропотехника» должна «очеловечить» космос, сублимировать сексуальную энергию, победить смерть, установить братство звезд, животных, растений и человека («Рассказ о многих интересных вещах», 1923). Однако межзвездный рай, достигаемый героем этого рассказа, населен гомункулами, у которых удалена душа (источник страданий). Именно в фантастических рассказах Платонов испытывает на прочность свой журналистский утопизм и намечает его возможные последствия. В будущем («Потомки солнца», 1922, первоначальное название «Дьявол мысли; Эфирный путь», 1927) или прошлом («Епифанские шлюзы», 1927) безжизненная утопия обречена на поражение.

В конце двадцатых годов революционный романтизм сменился «построением социализма в отдельно взятой стране». Две составляющих сталинской утопии великие стройки и «ликвидация кулаков как класса» — изображены в «Котловане» (1929–1930) в характерной для Платонова манере, соединяющей аллегорию и реализм.

Платонов неоднократно обращается к идее воскрешения мёртвых, которая в сознании его героев связывается с грядущим приходом коммунизма. К числу ключевых мотивов в творчестве Платонова относится тема смерти и её преодоления.

Иван Ефремов

«Туманность Андромеды»

4 октября 1957 года на околоземную орбиту был выведен первый в мире искусственный спутник Земли. Счастливым совпадением этого года станет выход романа Ивана Ефремова «Туманность Андромеды», который выступит началом конца фантастики соцреализма.

Внимательный к словам Замятина о повествовательной скудости утопии, ее «статичности» и отсутствии «сюжетной динамики», Ефремов показывает мир будущего изнутри, драматически. В его романе переплетаются две истории: об астронавтах, установивших контакт с обитателями Туманности Андромеды, нашей соседней галактики, и о научном эксперименте («нуль-пространство», дающее возможность мгновенно перемещаться из одной точки вселенной в другую).

Действие романа происходит в отдалённом будущем, в то время, когда Земля представляет собой единый мир с высокоразвитой и интеллектуальной, коммунистической формой общества. Это время характеризуется необычайным развитием науки и искусства, покорением космоса, искусственным улучшением земного ландшафта и климата, изменением психологии человека.

Роман состоит из нескольких сюжетных линий, призванных показать человека будущего во всём разнообразии его интересов.

Иван Ефремов «Туманность Андромеды»

Вот, что автор говорит о своем творении:

Размах фантазии о техническом прогрессе человечества, вера в непрерывное совершенствование и светлое будущее разумно устроенного общества – все это так весомо и зримо подтверждено сигналами маленьких лун. Чудесное по быстроте исполнение одной мечты из «Туманности Андромеды» ставит передо мной вопрос: насколько верно развернута в романе историческая перспектива будущего? Еще в процессе писания я изменял время действия в сторону его приближения к нашей эпохе. Сначала мне казалось, что гигантские преобразования планеты и жизни, описанные в романе, не могут быть осуществлены ранее чем через три тысячи лет. Я исходил в расчетах из общей истории человечества, но не учел темпов ускорения технического прогресса.

При доработке романа я сократил намеченный срок на тысячелетие. Но запуск искусственных спутников Земли подсказывает мне, что события романа могли бы совершиться еще раньше. Поэтому все определенные даты в «Туманности Андромеды» изменены на такие, в которые сам читатель вложит свое понимание и предчувствие времени.

Особое внимание автор уделил описанию коммунистического будущего человечества, преодолевшего внутренние противоречия и победившего извечные проблемы голода, эпидемий, эксплуатации, шедшие с ними рука об руку на протяжении тысячелетий. В «Туманности Андромеды» невероятно ярко показан образ человека будущего — творца, созидателя, первооткрывателя, путешественника, вдохновлённого подвигом своих далёких предков. Но, даже не дочитав до конца, можно сделать вывод — утопия стала антиутопией.

«Час быка»

Час быка, Иван ЕфремовТенденции мирового развития становились всё более тревожными, и к концу 1960-х годов появился роман-предупреждение «Час Быка». Писатель предупреждал о грозящей социальной, экологической и нравственной катастрофе. В книге светлому миру Земли, продолжающему линию «Туманности Андромеды», противостоит мрачная антиутопия планеты Торманс, управляемой олигархией.

Распространённое мнение о том, что роман представляет собой карикатуру на СССР, некорректно: хотя писатель отразил тупиковые тенденции развития «реального социализма» (роман был воспринят как «клевета на советскую действительность», изымался из библиотек и не переиздавался до конца 1980-х годов).

Герои романа Ефремова так и не пришли к однозначному выводу, из какого общественного строя возникла олигархия Торманса — из «муравьиного лжесоциализма» (маоизма) или из «гангстеризующегося капитализма». В 1969 году в письме американскому коллеге писатель говорит о «взрыве безнравственности», за которым последует «величайшая катастрофа в истории в виде широко распространяемой технической монокультуры».

Час Быка, Иван Ефремов, антиутопия


Аркадий и Борис Стругакцие — «Сказка о тройке»

Стругацкие, Сказка о тройке, антиутопияВо второй половине шестидесятых годов антиутопия становится «обычным» способом самовыражения писателей-фантастов. Последствия этого оказываются не только идеологическими. Роман-предупреждение использует сатиру. Его научно-рациональная составляющая часто приносится в жертву фантастическому и чудесному. Его стиль эволюционирует в сторону щедринского и даже символистского гротеска. Лучшее в этом роде принадлежит перу Стругацких: «Сказка о тройке» (1967), бурлескная притча о хрущевском правлении. Так научная фантастика выходит за рамки, отведенные ей соцреализмом.

«Сказка о тройке» — история непримиримой борьбы за повышение трудовой дисциплины, против бюрократизма, за высокий моральный уровень, против обезлички, за здоровую критику и здоровую самокритику, за личную ответственность каждого, за образцовое содержание отчетности и против недооценки собственных сил.

«Нынешняя молодёжь мало борется, мало уделяет внимания борьбе, нет у неё стремления бороться дальше, больше, бороться за то, чтобы борьба по-настоящему стала главной, первоочередной задачей всей борьбы, а ведь если она, наша чудесная, талантливая молодёжь, и дальше будет так мало бороться, то в этой борьбе у неё останется мало шансов стать настоящей борющейся молодёжью, всегда занятой борьбой за то, чтобы стать настоящим борцом, который борется за то, чтобы его борьба…» — Фарфуркис, «Сказка о тройке»

В этой работе юмор уступает место жёсткой сатире на бюрократический казарменный социализм. Результаты не заставили долго ждать — опубликовавший произведение иркутский альманах «Ангара» перестал выходить, а сама «Сказка о Тройке» на долгие годы стала недоступной читателям.

Опасность вмешательства в законы общественного развития показана Стругацкими в их главных романах «Трудно быть богом» (1964) и «Улитка на склоне» (1967), породивших множество подражаний. Манипуляцию историей можно рассматривать как специфическую тему советского «научно-фантастического романа-предупреждения».

В ноябре 1967 года Брежнев объявляет о построении в СССР «развитого социализма» (еще его называют «реальным» или «зрелым»). Научно-техническая революция (НТР) объявляется прямой дорогой к объединению человечества в планетарную семью и превращению «человека разумного» в «человека человечного» [Фролов, 174 и т. д.]. Пропаганда НТР становится приоритетом государства.

В 1968 году, после вторжения в Чехословакию, научная фантастика будет взята на короткий поводок. После нескольких предупреждений журналам, печатавшим слишком смелые сочинения Стругацких, и временного закрытия журнала Фантастика вводится более строгая цензура. В результате, количество научно-фантастических публикаций резко падает, место антиутопии вновь занимает «советская утопия», уже не такая «крылатая».

…и другие

антиутопия, утопия, научная фантастика

Философско-сатирический роман «Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников». По едкости иронии И. Г. Эренбург сравним с Замятиным или Булгаковым: его герой Хулио Хуренито, прозванный Великим Провокатором, появляется в качестве комиссара в провинциальном городке и устанавливает абсурдные законы, напоминающие законы Угрюм-Бурчеева и точно отражающие советскую «эвномию».

Брюсов возвращается к катастрофизму в «Диктаторе» (1918).

«Гибель главного города» (1918) Е. Зозули (1891 — 1941), показывает как народ, победивший в войне, строит свой город над городом, в котором живут побежденные. Всеобщее восстание разрушит оба города под лучами восходящего солнца.

Л. Лунц (1901 — 1924), ученик Замятина, создает драматические аллегории бесчеловечной свободы, окрашенные в гнетущие урбанистические тона.

Наука должна нести ответственность за дегуманизацию общества и человека. Среди примеров стоит отметить «Глеги» А. Громова (1962) и «День гнева» С. Гансовского (1966), в которых научные эксперименты, нацеленные на полное подчинение личности и улучшение расы, угрожают существованию всего человечества.

«Сатирическая повесть» М. Козырева (1852 — 1912) Ленинград, написанная в 1925 году, представляет советское общество 1951 года: пролетариат превратился в новую буржуазию, уже загнивающую и извратившую значение слов.


«Золотое десятилетие» научной фантастики оказало серьезное влияние на советскую литературу. И она в свою очередь нашла свое отражение в мировой культуре.


Подборка любопытных научно-фантастических произведений

Добавить комментарий